Понедельник, 11.12.2017, 05:01
 
    PRO Speleo - The history of mining
   ИСТОРИЯ ГОРНОГО ДЕЛА
  
Главная
 · RSS
Меню сайта
Агитплакат. СССР, 1933г.
 НАШИМИ ГЛАЗАМИ
 УФИМСКИЕ ШТОЛЬНИ

Штольни под г.Уфа 
 
Разработки под городом Уфа активно велись в XIX-XXв. В своей работе по описанию российских каменоломен Ю.Д. Азанчеев  писал: «Довольно значительным пунктом из су-ществующих разработок кам-ня в губернии является гу-бернской город Уфа, где добывается известняк на бут, для мощения улиц, а также и для пережигания на известь. Работы ведутся как самим городским управлением, так я частными лицами на арен-дованных от города участках, частью разносом, частью за-крытым способом. В послед-нем случае, в предупре-ждение нечаянного обвала земли, употребляется дере-вянное крепление. Городские каменоломни действуют под наблюдением особого надзи-рателя и городского техника; в 1890 г., они дали 467 кубических сажен камня...» В ХХв. основные работы были сосредоточены на разработке гипса. Доступные сейчас полости, являются гипсовыми рудниками 30-60-х годов...
 
Карбидная лампа в разрезе
 перевод
 
ДОКУМЕНТЫ ПО ИСТОРИИ ГОРНОГО ДЕЛА В РОССИИ XV-XVIIВ.*
 
 

 №1: Около 1426 года. Гра­мота Великого князя Василия II Ва­си­лье­вича Темного на соляные варницы у Соли Переяславской
Святыя дела Троици, по отца своего гра­моте Великого Князя Василья Дмитриевича, се аз Князь Великий Василей Ва­силье­вич пожаловал есмь игумена Никона и его братью, или кто иный по нем игумен будет. Што у них варницы в Переяславле у Сольци, ини варят и лете и зиме, а на­мест­ници Переяс­лав­ские и волостели Усольские и их тивуни6 не вступаются в их варници.
№2: 6 декабря 1450 года. Грамота Великой  кня­гини Софьи Константиновны (Витовтовны) на соляные варницы в Нерехотской волости. Святые дела Троици, се аз Княгиня Великая София пожа­ловала есмь игумена Мар­тиниана Троицского Сергеева монас­тыря с братиею, или кто по нем ины игумен будет. Что их село Федоровское с деревнями в Нерехте, да Юринская деревня, да Гилево, да Северово, да Лисицино, да Кувакино, да Жарово пустошь и иные пустоши, и что к тем землям потягло, да что их три варници с дворы, и кто у них иметь жити людей на тех землях и у тех варниц в их дворех, и аз их Княгиня Великая пожаловала – ненадобе им моя дань, ни писчая белка, ни мыт, ни тамга, ни вомничее, ни весчее, ни явленое, ни пятенное, ни ям, ни подводы, ни коня моего не кормят, ни сен моих не косят, ни городное дело, ни к становщику, ни с черными людми с тяглыми не тянут ни в которые проторы; ни мои соловары Великие Княгини с тех варниц половников не емлют, ни с их водолеев и дровосеков и дрововозов мытники мыта не емлют, ни иные никоторые пошлины. А дает мне игумен с тех земель и людей, и варниц оброком в мою казну на Николин день на осенней с году на год по три рубли. А писцы мои тех их земель и людей и варниц не пишут. А по сесь день не приимати им к собе из моее волости из моих сел людей никого. А волостели мои Нерехотские и их тивуни не всылают к ним доводщиков своих в их деревни и к их варницам ни по что, а праведщики и доводщики поборов у них не берут, ни с варниц плошок не емлют, ни судят их ни в чем опроч душегубства. А судить те люди свои игумен сам, или кому прикажет. А случится тем людем монастырским суд смесной с городскими или с волост­ными людми, и волостели мои Нерехотские и их тивуни судят, а игумен с ними судит, или кому прикажет. А прав ли будет или виноват монастырский человек, и он игумену и в вине, и в правде, а волостели мои Нерехотские и их тивуни не вступают­ся в монастырского человека ни в правого, ни в виноватого. Также и игумен не вступается в городского и в волостного человека ни в правого, ни в виноватого. А кому будет каково дело до их соловара или чего кто имет искати на нем, и аз Княгини Великая сужу их сама и пристава даю на него. А через сю мою грамоту Великие Княгини кто что у кого возмет или чим изобидит, быти от мене в казни. А на кою грамоту свою грамоту дам, а на сю грамоту иные грамоты не дам.

А дана грамота в Ростове в лето 6959 декабря 6 дня.


№3: Около 1453 года. Грамота Великой княгини Марьи Ярославны на со­ля­ные варницы у Соли Галицкой. Святые дела Троицы, се аз Княгиня Великая Марья пожа­ло­вала есми игумена Мар­темьяна Сергеева монастыря с бра­тьею. Что их у Соли у Галицкие три варницы, и мои во­лостели Усоль­ские и их тивуни и иные пошлинники к их соловару и к их по­варом и к во­доливом доводчиков своих не всылают ни по что, ни кормов своих не емлют, ни плошок в тех варницех не берут, и не судят того их соловара... людей не в чем, опроч иного ду­шегубства. А случится суд сместной волостным людем с монастырскими людми, и во­лостели мои Усольские с игуме­новыми прикащиком судят; а прав ли будет, виноват ли – во­лостной волостелю, а игуменов человек игумену. А коли аз Великая Княгиня велю соль свою продавати, а троец­кому соло­вару не заповедывают соли продавати. А кто сее мое гра­моты ос­лушается, быти ему от мене в казни.
 №4: 11 февраля 1481 года. Грамота Великого князя Ивана III Васильевича на соляные варницы у Соли Переяславской. Се аз Князь Великий Иван Васильевич пожаловал есми Тро­ицкого Сергиева монасты­ря игу­мена Паисия с братьею, или кто по нем иный игумен будет. Что их двор да четы­ре вар­ни­ци у Со­ли у Переславские, а шло мне великому князю на год по руб­лю с варни­цы за дань да по десяти пуд соли за варю, и аз Князь Великий игумена с братьею пожало­вал те­ми денгами и оброчною солью – дал братье в хлебы. И кто мой данщик уч­нет дань бра­ти у Соли Переславские, и он у них с тех их варниц тое мое дани и соли оброч­ной не емлют по сей моей грамоте. А прочитая сю мою грамоту, отдают назад монас­тырско­му прикащи­ку.

А дана грамота лета 6989 февраля 11.(Печать у грамоты на черном воску.)


№5: Начало XVI века. Грамота Великого князя Василия III Ивановича на уст­ройство соляных варниц в Двинской земле. Се аз Князь Великий Василей Иванович всея Руси пожа­ловал есмя двинян, Наумка Кобеля Савина сына, да Давыдка Сте­панова сына, да Марка Матвеева сына, да Олеш­ка Фо­мина сына, да Савку Савина сына. Что ме били челом, а сказывают: что в Двин­ском уез­де за рекою за Двиною, нашли ключи соля­ные на речке на Юре, на лесу на черном, да от Кривца вверх по обе стороны речки Юры и у Смердьего озерка; а дво­ры де и пашни на тех местех не бывали от века, а от волости де те места за двадцать верст со всех сторон, и угодья де к тем местом не пришли никоторых волостей; и мне б Наумка и его товарищов по­жаловати, велети им на тех местех ключи соляные чистити, и лесы сечи, и дворы ставити и людей к себе звати, да и пашни пахати от Кривца по обе стороны речки Юры да речки Смер­дьи и около Смердья озерка, а по речке по Смер­дье до устья, да от устья Хороги до Гос­тилова устья да до Залазина ручья, и по­жни3 по тем местом чистити. И уж будет так, как Наумко и его товарищи сказывали и аз Князь Великий пожаловал На­ум­ка и его то­варищев, велел есми им на тех местех клю­чи соля­ные чисти­ти и леса сечи, и дворы ставити, и пашни пахати; и пожни чистити, и людей к себе звати на те места, нетяглых и не­пись­менных, добрых, а не ябедников и не татей и не раз­бой­ни­ков или ябедников, которые из го­родов и из волос­тей выбиты, и тех им к себе не принима­ти. И как на тех мес­тех рос­чистять колодец, и лес рассекут, и дворы поставят, и кого к себе на те места при­зовут лю­дей жити, и Наумку с товарищи и тем их людем ненадобе моя Великого Князя дань, ни иные никоторые пошлины на де­сять лет; а как отсидят те свои уроч­ные лета, и им по­тянути в мою Великого Князя дань и во все пошлины, чем их обложит мой Великого Кня­зя писец. Также есми Наумка и его товари­щев пожаловал: наместни­цы наши двинские и их тиуны, Наумка и его то­варищев да и их людей не судят ни в чем, оприч душегубства и розбоя с поличным, и доводчиков своих и праветчиков к ним не всылают и на поруку до­водчики их и праветчики Наумка и его товарищев да их людей, которых добрых и не та­тей, и не розбойников, и не ябедни­ков, не дают, и поборов своих у них не берут, и не въез­жают к ним ни по что, а ведают и судят тех своих людей Наумко и его товарищи сами во всем. А случится суд смес­ный тем их людем с городцкими или с волостными люд­ми, с двиняны, и наместников на­ших двинских тиуны судят, а Наумко и его товарищи с ними же судят, а присудом де­лятся на полы. А ко­му будет чего искати на Наумке и на его товарищах, ино их сужу аз Князь Великий или наш казначей. А которые у Наум­ка и у его товарищев уч­нут жити лихие люди, тати или раз­бойники или ябедни­ки, которые вы­биты из городов и из во­лос­тей, и наместников наших двинских доводчики и правет­чи­ки Наумка и его товарищев да тех лихих людей дают на поруки во всяких делех, да чинят им срок один в году стати на Москве передо мною Великим Князем, в той же день по сбо­ре. А коли Наумко и его товарищи наместником двинским сию грамоту явят, и на­местницы наши, прочтут сию грамоту, отдают им назад, а не имлют у них с сее грамо­ты ничего.
 №6: 24 февраля 1556 г. Грамота царя Ивана IV Васильевича Грозного новгородским дьякам Федору Еремееву и Казарину Дубровскому о поиске среди пленных рудо­знатцев. [...] А которые будут неметцкие полоняники у детей боярских и у всяких людей умеют делати руду серебряную, и серебря­ное де­ло, и золотное и медяное, и оловянное и всякое, и вы б тех лю­дей велели детем боярским вести к нам на Москву; и кото­рые люди приведут неметцких полоняников, кото­рые знают сереб­ряную руду, и делают серебряное и золотое и ме­дяное и оловя­ное дело, и годны будут к нашему делу, и мы тех детей бояр­ских пожалуем своим великим жалованьем; а кото­рые лю­ди приведут к вас неметцких по­лоняников, кото­рые знают сереб­ря­ную руду, и серебряное и золотное и медя­ное дело делают, и годны будут нашему делу, и вы об тех лю­дей выспра­шивали: кто какое дело умеет делати? и которые бу­дет люди руко­дель­ем годны к нашему делу, и вы б тех не­метцких поло­няни­ков от­писывали на меня, Царя и Великого Князя; и у кого какого по­лоняника отпишете именем, и какому делу ко­торой умеет, и вы бы о том к нам отписали, и мы в том вам ве­лим указ учи­нить. [...]
 №7: 4 апреля 1558 года. Грамота царя Ивана IV Васильевича Грозного Григорию Строганову на соляной промысел на реке Каме. Се аз Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Русии, преж сего в лете 7000 в 66 году в априле в четвертом числе, пожаловал есми Григорья Аникеева сына Стро­ганова, что мне бил челом, а сказывал, что деи в нашей отчине, ниже Великие Перми за 80 и 8 верст, по Каме реке, по правую сторону Камы реки с Усть Лысвы речки, а по левую деи сторону реки Камы против Пызноские курьи, по обе стороны, по Каме до Чюсовые ре­ки, места пустые, лесы черные, речки и озеры дикие, острова и наволоки пустые, а все­го деи того пустого места 146 верст; и преже деи сего, на том месте, пашни не па­хиваны, и дворы деи не стаивали, и в мою деи Цареву и Великого Князя казну с того места по­шлина никакая не бывала; и ныне не отданы никому, и в писцовых де кни­гах и в купчих и в правежных то место не написано ни у кого; и Григорий Строганов бил нам челом, а хо­чет на том месте городок поставити, и на городе пушки и пищали учинити; и пушкарей, и пищальников, и воротников5 устроити, для береженья от ногайских людей6 и от иных орд; а около того места лес по речкам и до вершин и по озерам сечи, и пашню росчистя па­хати, и дворы ставити, и людей называти неписменных и нетяглых, и росолу искати, а где найдется росол, и варницы ставити и соль варити; и мне б Григорья Строганова пожа­ло­вати, велети б ему на том месте городок поставити собою, и на городе пушки и пищали учи­нити, и пушкарей и пищальников и воротников устроити собою, для береженья от но­гайских людей и от иных орд, и около б того места лес по речкам и до вершин и по озерам велети сечи, и пашни росчистя велети пахати, и дво­ры ставити, и людей велети называти, и в том бы месте велети росолу искати, где най­дется, и соль бы ему тут велети варити.

И здеся на Москве казначеи наши про то место спраши­вали пермитина Кодаула, а приезжал из Перми ото всех пер­мич з данью и казначеям нашим пермитин Кодаул сказал: о котором месте нам Григорей бьет челом, и те деи места искони вечно лежат впусте и доходу в нашу казну с них нет нико­то­рого, и у пермич деи в тех местах нет ухожаев никоторых. И ож будет так, как нам Григорей бьет челом и пермяк Кодаул сказывал, и с тех будет с пустых мест преж сего наших даней не шло, и ныне с них дани никоторые не идут, и с пермичи не тянут ни в какие подати, и в Казань ясаков не дают и преж того не давывали, и пермичем и проезжим людем никоторые споны не будет; и аз Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Руси Григорья Аникеева сына Строганова пожаловал, велел есми ему на том пустом месте ниже Великие Перми за 80 за 8 верст по Каме реке, по правую сторону Камы реки, с усть Лысвы речки, а по левую сторону Камы реки против Пызнов­ские курьи, вниз по обе стороны по Каме до Чусовые реки, на черных лесех городок поставити, где бы было крепко и усто­рожливо, и на городе пушки и пищали учинити, и пушкарей и пищальников и воротников велел есми ему устроити собою, для береженья от ногайских людей и от иных орд. А тяглых людей и писменных к собе не называти и не прииматьи; а воров ему и боярских людей беглых, с животом, и татей и разбойников не приимати ж. А приедет кто к Григорью из ыных городов нашего государства или из волостей тяглые люди с женами и детьми, и станут о тех тяглых людех присы­лати наместники или волостели или выборные головы, и Гри­горью тех людей тяглых с женами и детьми от себя отсылати опять в те городы, ис которого города о которых людех отпи­шут именно, и у себя ему тех людей не держати и не принимати их. А которые люди кто приедет в тот город нашего госу­дарства или иных земель люди с деньгами или с товаром, соли или рыбы купити или иного товару, и тем людем вольно туто товары свои продавати, и у них покупати безо всяких пошлин. А которые люди пойдут ис Перми жити, и тех людей Григорью имати с отказом неписьменных и нетяглых.

А где в том месте росол найдут, и ему тут варницы ставити и соль варити и по рекам и по озерам в тех местех рыбу ловити, безоброчно.

А где будут найдут руду серебряную или медную, или оловянную, и Григорью тотчас о тех ему рудах отписывати к нашим казначеям, а самому тех руд не делати, без нашего ведома; а в Пермские ему ухожеи и в рыбные ловли не входити. А льготы есми ему дал на 20 лет – от Благовещеньева дни лета 7066 до Благовещенья дни лета 708611; и кто к нему людей в город и на посад, и около города на пашни и на деревни и на починки, придут жити неписменных и нетяглых людей, Гри­горью с тех людей, в те льготные 20 лет не надобе моя Царева и Великого Князя дань, ни ямские, ни ямчюжные денги, ни посошная служба, ни городовое дело, ни иные никоторые подати, ни оброк с соли и с рыбных ловел, в тех местех.

А которые люди едут мимо тот городок нашего государства или иных земель с товары или без товару, и с тех людей пош­лины не имати никоторые, торгуют ли тут, не торгуют ли. А повезет он или пошлет ту соль или рыбу по иным городом, и ему с той соли и с рыбы всякие пошлины давати, как и с иных с торговых людей наши пошлины емлют. А кто у него учнет в том его городке людей жити пашенных и непашенных, и на­шим пермским наместником и их тиуном Григорья Стро­гано­ва, и что его городка людей и деревенских, не судити ни в чем, и праведчикам и доводчикам и их людем к Григорью Стро­ганову и к его городка и к деревенским людем не вьезжати ни по что, и на поруки их не дают и не всылают к ним ни по что; а ведает и судит Григорей своих слобожан сам, во всем.

А кому будет иных городов людем до Григорья какое дело, и тем людям на Григорья здесь имати управные грамоты, а по тем управным грамотам обоим, ищеям и ответчикам, без­при­став­но ставитца на Москве перед нашими казначеи на тот же срок на Благо­вещеньев день. А как те урочные лета отойдут, и Григорью Строганову наши все подати велети во­зити на Мос­кву в нашу казну на тот же срок на Благовещеньев день, чем их наши пис­цы обложат. Также есми Григорья Аникеева сына Строганова пожаловал: коли наши пос­лы поедут с Москвы в Сибирь или из Сибири к Москве, или из Казани наши посланни­ки поедут в Пермь или из Перми в Казань мимо тот его городок, и Григорью и его сло­божанам нашим Сибирским послом и всяким нашим посланникам в те его льготные 20 лет подвод и проводников и корму не давати; а хлеб и соль и всякой запас торговым лю­дем в городе держати, и послом и гонцоми проезжим людям и дорожным продавати по цене, как меж собя купят или продают; и подводы, и суды, и гребцы, и кормщики наи­мают полюбовно всякие люди проезжие, кому надобе, и кто у них дешевле похочется наняти.

Также есми Григорья Аникеева сына Строганова пожа­ловал: с пермичи никоторые тяглы не тянути и счету с ними не держати ни в чем до тех урочных лет. И во всякие угодья пермичам, и в земляные и лесные, от Лысвы речки по Каме по речками по озером и до вершин до Чусовые реки у Григорья не вступатися ни в которые угодья в новые. А владеют пер­мичи старыми ухожеи, которыми истари владели, а Григорей владеет своими новыми ухожеи, с которых ухожаев и со вся­ких угодей в нашу казну никоторых пошлин не шло, и в Казань ясаков нашим боярам и воеводам в нашу казну не плачивали и преж того в Казань не давывали.

А что будет нам Григорей по своей челобитной ложно бил челом, или станет не по сей грамоте ходити, или учнет воро­вати – и ся моя грамота не в грамоту. Дана грамота на Москве лета 7066 апреля 4 дня.
 №8: 25 марта 1568 года. Грамота царя Ивана IV Васильевича Грозного Якову Стро­ганову на соляной промысел на реках Чусовой и Каме. Се аз Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Русии пожа­ловал есми Яко­ва Аникеева сына Строганова, что он нам бил челом и сказывал, что деи они в нашей вот­чи­не в тех же мес­тех, которые места дали есми им на льготу, да и грамо­ту жаловальную бра­ту его Григорью дали, от Лысвы речки до Чусо­вые реки, по обе стороны Камы ре­ки, мес­та пустые, ле­сы чер­ные, речки и озера дикие, а всего деи того пустого места по Ка­ме на 100 на 40 на 6 верст. А по Чусовой реке вверх на пустом месте при наволоке на­шли росол, и они деи у то­­го росолу без нашего ведома крепости учинити не смеют; а по дру­гую деи сто­рону Чусовые реки с устья и до вершины, и от Чусовые ре­ки вниз по ре­ке Каме до Ласвинского бору, по обе стороны Ка­мы реки, островы и наволоки места пус­тые, ле­сы черные, и реч­ки и озера дикие, а всего деи того пустого мес­та на 20 верст, им не даны, и в нашей жаловальной грамоте у них те пустые мес­та не написаны и паш­ни на том месте не па­хиваны, и дворы не стаивали, и в нашу деи Цареву и Великого Князя каз­ну с того мес­та пошлина никакая не бывала и не отдано деи то место ни­кому, и в пис­цовых деи книгах и в купчих и в правежных гра­мотах то место не написано ни у ко­го, и у пермич деи в тех мес­тах письменных в писцовых кни­гах ухо­жеев нет ни­которых.

И Яков хочет у того у соленого промыслу крепости по­делати собою, городок и варницы по­ставити, и людей назва­ти не­письменных и нетяглых, и городовой наряд скорострель­ной, пу­шечки изатинные, и ручные пищали учинить, и пуш­ка­рей, и пищальников, и куз­нецов, и плотников и воротни­ков уст­роити, и сторожей держати собою ж, для приходу на­гай­ских лю­дей и иных орд. И нам бы Якова Аникиева сына Стро­гано­ва по­жаловати: на том пустом месте у соленого промыс­лу крепос­ти поделати собою, городок и варницы по­ставить, и людей на­зы­вати неписьменных и нетяглых, и городовой на­ряд скоро­стрель­ный, пушечки изатинные и ручные пищали учи­нить, и пушкарей и пищальников, и куз­нецов, и плотников, и ворот­ни­ков устроити, и сторожей держати собою ж, для при­хо­ду на­гайских людей и иных орд, и около того места лес по речкам и до вершин и по озе­рам сечи, и пашни пахати, и се­на расчистя ко­сити, и всякими угодьи владети. И оже бу­дет так, как нам Яков Аникеев сын Строганов бил челом, и аз Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Русии Якова Аникее­ва сына Стро­ганова, по его челобитью по­жаловал, велел ему на том пус­том месте на Чусовой реке в тех же местех, которые мес­та за ними в нашей в прежней жаловальной грамоте на­писаны, у со­ле­ного промыслу, где они ныне росол нашли, крепости поде­ла­ти, и городок поставити, и городовой наряд ско­рострельной, пу­шечки изатинные и пищали ручные учи­нити, и пушкарей, и пи­щальников, и кузнецов, и плотников, и воротников устрои­ти, и сторожи держати собою для бе­ре­жения от нагайских лю­дей и от иных орд, и около бы город­ка у соленого промыс­лу вар­ницы и дворы ставити по обе сторо­ны Чусовые реки, по реч­кам и по озерам и до вер­шин, и от Чусовые реки по обе сто­роны Камы реки вниз на 20 верст до Ласвинского бо­ру, по реч­кам и по озерам и до вершин лес се­чи, и пашни пахати, и пожни росчищати, и рыбными угодьи и иными всякими владети, и людей неписьменных и нетяглых называти, а нашей бы казне в том убытка не было. А из Пер­ми и из иных городов нашего го­су­дар­ства Якову тяглых людей и письменных к себе не назы­вати и не принимати, а воров ему и боярских людей беглых с жи­во­том, татей и разбойников не приимати же. А приеж­дет кто к Якову из иных городов наше­го государства или из волостей тяглые люди с же­нами и деть­ми от себя отсылати опять в те ж городы, из которого города о которых лю­дех отпишут имянно, и у себя ему тех людей не держати и не приимати их. А которые лю­ди, кто придет в тот город нашего государства или из иных зе­мель люди с день­гами или с товаром, соли или рыбы купити или иного товару, и тем людем вольно товары свои продавати, и у них покупати без всяких пошлин. А которые люди пойдут из Перми жи­ти, и тех людей Якову имати с отказом непись­мен­ных и нетяглых. А где в том месте ро­сол найдут, и ему тут вар­ницы ставить и соль варити. И по речкам и по озерам в тех мес­тех рыбы ловити безоброчно. А где будет найдут руду се­реб­ряную, или медя­ную, или оловянную, и Якову тотчас о тех рудах отписыва­ти нам, а самому ему тех руд не де­лати без на­шего ведома. А в Пермские ухожеи и в рыбные ловли Якову не входити, ко­торые писаны у пермич в писцовых книгах и в правежных грамотах. А льготы есми ему дал на те новые места, о которых нам Яков бил челом, по другую сторону Чусовые ре­ки и от Чусовые реки по Каме вниз на 20 верст по обе сторо­ны Ка­мы реки до Лосвин­ского бору, на 10 лет в ту ж льготу, чем их преж того пожаловал по Григорьеву челобитью от Бла­го­вещение­ва дни лета 7076 до Благовещеньева дни лета 70864. И кто к не­му лю­дей в городок, и на посад, и около города на пашни, на деревни, и на починки придут жи­ти неписьменных и нетяглых людей, и Якову с тех людей в те льготные 10 лет не надобе моя Царя и Великого Князя дань, ни ямские, ни ям­чуж­ные деньги, ни посошная служба, ни городовое дело, ни иные никоторые подати, ни оброк с соли и с рыбных ловель в тех местех. А которые люди едут мимо тот городок нашего го­сударства или иных земель с товары или без товару, и с тех людей пошлины не имати никоторые, торгуют ли они тут, не торгуют ли. А повезет он или пошлет ту соль или рыбу по иным городам, и ему с той соли и с рыбы всякие пошлины да­вати, как и с иных с торговых людей пошлины емлют. А кто у него учнет в том его городке людей жити пашенных и непа­шен­ных, и на­шим Пермским наместникам и их тиунам Якова Стро­ганова и что его городка людей и деревенских не судити ни в чем, и пра­ведчикам и доводчикам и их людем к Якову Стро­ганову и к его городка и к деревенским людем не вьезжати ни по что, и на поруки их не дают и не всылают к ним ни по что; а ведает и судит Яков своих слобожан сам, во всем или кому прикажет.

А кому будет иных городов людем до Якова какое дело, и тем людям на Якова здесь има­ти управные грамоты, а по тем управным грамотам обоим, ищеям и ответчикам, без­при­став­но ставитца на Москве перед нашими казначеи на тот же срок на Благо­вещеньев день. А как те урочные лета отойдут, и Яко­ву Строганову наши все подати велети возити на Москву в нашу казну на тот же срок на Благовещеньев день, чем их наши писцы обложат.

Также есми Якова Аникеева сына Строганова пожало­вал: коли он, или его люди или его слободы крестьяне поедут от Вычегодцие соли мимо Пермь на Каму в слободу или ис сло­боды к Вычегоцкой соли, и наши Пермские наместники и их тиуны, и доведчики и все приказные люди в Перми Якова и его людей и его слободы крестьян на поруки их не дают и не судят их ни в каких делах. Також есми Якова Аникеева сы­на Строганова по­жаловал: коли наши послы поедут с Москвы в Сибирь или из Сибири к Москве, или из Казани наши послан­ники поедут в Пермь или из Перми в Казань мимо тот его городок, и Якову и его слобожанам нашим Сибирским пос­лом и всяким нашим посланникам в те его льготные 10 лет под­вод и проводников и корму не давати; а хлеб и соль и всякой за­пас торговым людем в городе держати, и послом и гонцоми про­езжим людям и дорожным про­давати по цене, как меж со­бя купят или продают; и подводы, и суды, и гребцы, и кор­мщи­ки наимают полюбовно всякие люди проезжие, кому надобе, и кто у них дешевле похочется наняти. Также есми Якова Ани­кеева сына Строганова пожаловал: с пермичи ему никоторые тяглы не тянути и счету с ними не держати ни в чем до тех урочных лет. И во всякие угодья пермичам, и в земляные и лесные, от Чусовые реки по обе стороны Камы реки до Лос­вин­ско­го бору, по речкам, и по озерам и до вершин у Якова не всту­патися ни в которые угодья в новые. А владеют перми­чи ста­ры­ми ухожеи, которыми истари владели, а Яков владе­ет свои­ми новыми ухожеи, с которых ухожаев и со всяких угодей в нашу казну никоторых пошлин не шло, и в Казань ясаков нашим боярам и воеводам в нашу казну не плачивали.

А что будет нам Яков по своей челобитной ложно бил челом, или станет не по сей грамоте ходити, или учнет во­ровати – и ся моя грамота не в грамоту.

Дана грамота на Москве лета 7076 марта в 25 день.


№9: 30 мая 1574 года. Грамота царя Ивана IV Васильевича Грозного Якову и Григорию Строгановым на добычу руд за Уралом. Се аз Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Русии пожаловал есми Якова да Гри­гория Аникеевых детей Стро­га­нова: били нам челом, что в нашей отчине за Югорским кам­нем, в Сибирской украине, меж Сибири и Нагаи, Тахчеи и Тобол река с реками и с озеры, и до вершин, где збираютца ратные люди Сибирскова салтана да ходят ратью. А в 81 году о Ильине дни с Тобола де приходил Сибирского салтана брат Маметкул, со­брався с ратью, дорог проведывати, куде итти ратью в Пермь, да многих де наших дан­ных остяков побили, а жены их и дети в полон повели, а посланника нашего Третьяка Че­бу­кова и служилых татар, кое шли в Казатцкую орду, Си­бир­ской же побил; а до их де острогу, где за ними наше жало­ванье, промыслы их, Сибирской не доходил за 5 верст; а оне де Яков и Григорей из нашего жалованья из своего острога своих наемных казаков за Сибирской ратью без нашего ве­ленья послати не смеют. Да и прежде того Сибирской же сал­тан ратью наших данных остяков Чагиря с товарищи побил в тех же местах, где их Яков­лев да Григорьев промысел. А иных данщиков наших Сибирской имает, а иных и уби­вает, а не ве­лит нашим остяком, и волугилам, и югричам нашие дани в нашу казну да­вати; да и на рать с собою емлет насильством в судех воевати югрич тех же остяков и во­гулич; а к нашим де изменником к черемисе, как нам была черемиса изменила, посылал Си­бирской через Тахчеи и перевел Тахчеи к себе; а и прежде сего Тахчеевы нам дани и в Казань ясаков не давали, а давали де ясак в Нагаи; а которые остяки живут круг Тахчеи, и те остяки приказывают, штоб им нашу дань давати, как иные наши остяки дань дают, а Сибирскому б дани и ясаков не давати и от Сибирского б ся им боронити за одно. И нам бы Якова да Григория пожаловати: на Тахчее и на Тоболе реке, и кои в Тобол реку озе­ра падут, и до вершин, на усторожливом месте ослободити крепости делати, и сторожей най­мовати, и вогняной наряд держати собою, и железо делати, и пашни пахати и угодья вла­дети; а кои остяки от Сибирсково отступят и нам дань давати учнут, и тех бы остяков от Сибирскова обороняти. И уж будет так, как нам Яков да Григорей били челом, и аз Царь и Великий Князь Иван Васильевич всея Русии Якова до Григорья Оникиевых детей Стро­ганова, по их чело­битью пожаловал: на Тахчеях и на Тоболе реке крепости им по­делати, и снаряд вогняной, и пушкарей, и пищальников, и сторожей от сибирских и от на­гай­ских людей держати, и около крепостей у железного промысла, и у рыбных ловель и у пашен по обе стороны Тоболы реки и по рекам, и по озерам, и до вер­шин дворы ста­вити, и лес сечи, и пашни пахати и угодья вла­дети. А людей называти неписьменных и нетяглых; а воров им и боярских людей беглых з животы и татей, и разбойников не на­зывати, и ото всякого лиха беречи. А где в тех местех найдут руду железную, и им ру­ду делати; и медяную руду, или оло­вяную, и свинчатую и серы горючие где найдут, и те руды на испыт делати; а кто похочет и иных людей то дело делати, и им делати ос­ло­бо­жати, да и во оброки их приводити, как бы нашей казне была прибыль; а которые лю­ди и за тот промысел имутца, и тем бы ис чего было делати; да о том писати к нам, как которое дело учнетца делати, и во што которые руды в деле пуд учнетца ставити, и о оброкех, как которым людем в обро­кех быти, и мы о том указ учиним. А льготы на Тах­чеи и на Тобол реку с реками и с озеры и до вершин на пашни дали есмя от Троицына дни лета 7082 до Троицына дни лета 7102 на 20 лет. И кто в те крепости к Якову и к Гри­горью жити придут, и деревни, и починки учнут ставити, и пашню распахивати не­письменные и нетяглые люди, и в те льготные лета с тех мест не надобе моя Царя и Велико­го Князя дань, ни ямские, ни ем­чюжные земли, и посошная служба, ни городовое дело, ни иные никоторые подати, ни оброк с их промыслов и угодей в тех местех до урочных лет. А где будет в тех местех старые села, и деревни, и починки и в них жильцы, и Якову и Григорью в те места не вступатися, а быти тем по старому в тягле и во всяких наших по­датей. А товары, которые Яков и Григорий и те люди, которые на новые места придут жи­ти, повезут или пошлют куда по иным городом, и им пошлину давати, как и с иных тор­говых людей по нашим указом. А кои остяки, и вогу­ли­чи, и югричи от Сибирского от­станут, а почнут нам дань да­вати, и тех людей с данью посылати к нашей казне самих; а не поедут кои сами с данью, и Якову да Григорью, выбрав из жильцов, кому мочно ве­ри­ти, кто почнет на новых местех жити, да и тех жильцов с нашею данью к нашей каз­не присы­ла­ти, да отдавати в нашу казну. А тех данных остяков, и вогулич, и югрич, и жены и дети от сибирцов от ратных приходу беречи Якову да Григорью у своих крепостей. А на Сибирского Якову и Григорью, збирая охочих людей и остяков, и вогулич, и югрич, и самоедь, с своим наемными казаки и с нарядом своим посы­ла­ти воевати, и в полон сибир­цев имати и в дань за нас приво­дити. Также есми Якова да Григорья пожаловал: почнут к ним в те новые места приходити торговые люди бухарцы и Казац­кие орды и из иных зе­мель с лошадьми и со всякими товары, а к Москве которые не ходят, а им у них тор­говати всякими товары вольно беспошлинно. А кто у них учнет в тех крепостех людей жи­ти пашенных и непашенных, и наши Пермские на­мест­ники и их тиуны Якова да Гри­горья и их слободы людей не судят ни в чем, и праведчики и доводчики и их люди к Яко­ву да к Григорью и к их слободцким людям не вьезжают ни во что, и на поруки их не дают и не всылают к ним ни по что; а ведают и судят Яков да Григорей своих слобожан са­ми во всем или кому прикажут. А кому будет иных городов людем до Якова и Григорья какое дело, и тем людем на Якова да на Григорья имати управные грамоты у бояр и у дья­ков наших, а по тем уп­равным грамотам обоим, ищеям и ответчикам, безспристанно ста­витца на Москве перед нами на тот же срок на Троицын день. А как урочные лета отойдут, и Якову да Григорью наши все подати велети возити на Москву в нашу казну на срок на Троицын день по книгам, чем их наши писцы обложат. Так же есмя Якова да Гри­горья Оникеевых детей Строганова пожа­ловал: коли они, или их люди или его слободы крес­тьяне по­едут от Вычегодцие соли мимо Пермь на Тахчеи в слободу или ис слободы к Вычегоцкой соли, и наши Пермские наместники и их тиуны, и доводчики и все при­казные люди в Перми Якова и Григорья и их людей, и их слободы крестьян на поруки их не дают и не судят их ни в каких делах. Також есми Якова да Григорья пожаловали: ко­ли наши послы поедут с Москвы в Сибирь или в Казацкую орду, или из Сибири и из Ка­зацкие орды к Москве мимо ту их крепость, и Якову да Григорью и их слобожанам нашим Сибирским и Казацким послом и вся­ким нашим посланникам в те его льготные 20 лет подвод и проводников и корму не давати; а хлеб и соль и всякой запас торговым лю­дем в городе держати, и послом, и гонцом, и проез­жим людям, и дорожным продавати по цене, как меж собя ку­пят или продают; и подводы, и суды, и гребцы, и кормщики наи­мают по тамошнему обычаю, как пригоже. Также есми Якова и Григорья пожаловал: на Иртыше и на Обе и на иных реках, где при­годитца для береженья и охочим на опочив, крепости делати и сторожей с вогня­ным на­рядом держати. И из крепости рыба и зверь ловити безоброчно до тех же уроч­ных лет. Дана грамота в Слободе лета 7082 майа в 30 день. (Государственная малая печать красного воска, прикрепленная на красном шелковом шнуре к лицевой стороне грамоты и сохра­н

 

КАРТИНКА ДНЯ

Спелеологическая конференция в Татарстане

 новости
  В РОССИИ ОТКРЫТ ПЕРВЫЙ  МУЗЕЙ-ШАХТА (КЕМЕРОВО)
 
 Идея организовать постоянно действующую экспозицию в кемеровском музее, вполне логична. Именно там сосредо-точена вся история Кемеров-ского рудника, которому в сентябре исполняется 100 лет.
...В полумраке натыкаемся на засыпанный вход в одну из горных выработок. Экскур-совод, предвосхищая наше удивление, говорит: "Тут ра-ботать нельзя, концентрация метана слишком высока, поэтому добыча угля прек-ращена. Этим мы наглядно показываем опасность шах-терского труда".
Из ламповой, где хранятся керосиновые лампы, метал-лические термосы и обору-дование для замера кон-центрации метана, попадаем в бытовку. Здесь встречаем первый манекен-шахтер, ко-торый переодевается в рабочую одежду. Характер-но, что все используемые экспонаты в музее - подлин-ные. Их собирали в шах-терских семьях. Особая гор-дость - фибровые каски. Сей-час таких не делают, а когда-то они пользовались особой популярностью.
В другой выработке два шахтера орудуют киркой. А третий, которого в те времена называли "саночник", полз-ком, на коленях, тащит из узкой выработки тележку с углем.
Позже на кемеровских шахтах вместо саночников появились лошади и коногоны, которые поднимали уголек на повер-хность. Последнюю лошадь из кемеровской шахты "Се-верная" вывели не так уж давно, в 1972 году.
Сегодня в состав заповедни-ка "Красная горка" входит не только музей-шахта, но и музей под открытым небом Горелая гора, которую в царское время открыл Михай-ло Волков с рудорями из Алтая. А также - пешеходный маршрут к монументу шахтер-ской памяти.
 РГ N4458 от 5 сентября 2007 г. 

проекты

 PRO Speleo - cайт о спелеологии

Татарская комплексная спелестологическая экспедиция - 2007